Автор: Олег Ремизов, дата публикации на сайте: 3 октября 2026 года
Конгресс EASD 2026 закончился в пятницу, он проходил в Милане в этом году, и в этот раз у меня был так сказать свой человек. Знакомый врач провёл там все пять дней и поделился итогами, где одна фраза оказалась точнее и важнее любого пресс-релиза или статьи. Главная задача теперь доступ и приверженность, а не эффективность. Лекарственная часть EASD 2026 действительно звучала так, будто инструментов у эндокринологов и диабетологов много, а дальше всё упирается в то, дойдёт ли терапия до человека и удержит ли система его на лечении. А удержание пациента, на мой взгляд, ровно та территория, где цифровизация должна работать лучше всего. Поэтому я сел разбирать, что же в Милане говорили про технологии и ИИ.
Главный документ конгресса и одна строка про технологии
Центральным событием стал новый консенсус ADA и EASD по ведению диабета 2 типа, который представили Мелани Дэвис и Джон Бьюз, а 2 октября опубликовали всё в Diabetologia. Фокус в нём сместился с одного сахара на вес, сердце и почки, а органопротективные классы препаратов теперь предлагается назначать потенциально с самого первого момента постановки диагноза. По словам знакомого врача, Дэвис сказала, что изменить исходы «уже в наших руках», если внедрять имеющееся последовательно и системно. Я специально прошёлся по тексту в поисках цифровых тем, и технологии были упомянуты в разделе о внедрении, в одном перечне с персистенцией и терапевтической инерцией. Непрерывный мониторинг глюкозы назван полезным «для части людей с СД2» и всё чаще рассматривается как альтернативный способ оценивать гликемию, с целевым временем в диапазоне больше 70%.
Уверенность снова в центре
Самое интересное прочитал в рекомендациях как раз вокруг консенсуса. EASD представил на конгрессе свой гайдлайн по непрерывному мониторингу глюкозы при СД2, где рекомендует предлагать сенсор людям с СД2, включая тех, кто не на инсулине. Рекомендация условная, достоверность доказательств низкая, а HbA1c снижается в среднем примерно на 0,32 процентного пункта. Зато панель прямо пишет, что ценность сенсора при СД2 в той же мере в поддержке понимания, уверенности и изменения поведения, что и в небольшом снижении гликированного гемоглобина и тут же предупреждает, что широкое внедрение может достаться прежде всего так сказать цифровизированным и обеспеченным людям, а не тем, кому сенсор приоритетнее.
В прошлой статье про ERS и WCLC я писал, что ИИ повышает точность, но не уверенность врача и на EASD также подходит к этой же развилке со стороны пациента и записывает уверенность в саму ценность технологии. Рядом вышел гайдлайн EASD по дистрессу при диабете, и он двигает ту же мысль ещё дальше где эмоциональную нагрузку от жизни с диабетом предлагают оценивать минимум раз в год, в одном разговоре с HbA1c, давлением и холестерином. При СД1 у мониторинга глюкозы нашли небольшой, но измеримый эффект на дистресс по шести рандомизированным исследованиям, а у автоматизированной доставки инсулина эффект оказался ещё меньше и на грани значимости. Метрика технологии перестаёт быть только лабораторной, и для всех, кто делает цифровые продукты в диабете, это практичный и качественный сигнал.
ИИ в Милане
Отдельная сессия про ИИ прошла во вторник и называлась «AI in diabetes 2026: from agentic systems to responsible deployment». Госпожа Катарина Брауне рассказывала про агентный ИИ и цифровых двойников как автономные системы управления диабетом, Амит Кумар Дей представлял позицию IDF об ответственном ИИ. Эта позиция хорошо прослеживается по материалам федерации, и формулируют её так, что ИИ должен встраиваться в рабочий процесс человека, а не человек подстраиваться под цифровой или инновационный процесс. Рядом стоят принципы, которые IDF собрала в Geneva Review, такие как честно раскрывать ограничения, проверять системы проспективно в реальной практике, а не только на ретроспективных датасетах, следить за ними после внедрения и заранее распределять ответственность между разработчиком, врачом и системой здравоохранения. Здесь еще один важный нюанс, часто инновативную технологию представляют, внедряют, а через год про нее уже забывают, и фокусируются на новом обучении участников. Поэтому управление жизненным циклом продукта в медицине здесь критично.
Из исследований больше всего обсуждали скрининг СД2 по голосу. Разработчики вместе с австралийскими университетами обучили модель аж на 63 283 записях от 21 129 человек, и ей хватает 20 секунд чтения вслух. На 801 человеке с анализом HbA1c модель показала чувствительность 82%, но ложноположительных было 47%. Хуже всего она работала у темнокожих участников и у людей с ожирением, гипертонией и болезнями сердца, то есть как раз в группах максимального риска в этой зоне.
А что в России
Наша повестка рифмуется с миланской практически слово в слово, только на другом уровне. В апреле наше Минцифры включило двенадцать приложений для мониторинга глюкозы, из них четыре отечественных, в «белый список» сервисов, которые работают даже при ограничениях мобильного интернета. Просили об этом родители детей, для которых обрыв связи означает, что они перестают видеть сахар ребёнка в реальном времени. В августе депутаты предложили обеспечивать сенсорами за счёт государства взрослых с диабетом 1 типа, а затем, возможно, и других пациентов на инсулине. Если в Милане спорят, как сенсор влияет на уверенность и не станет ли он привилегией цифрово грамотных, то у нас вопрос пока в том, получит ли взрослый с СД1 сенсор и откроется ли приложение, когда отключат мобильный интернет. Тема равного доступа одна и та же, просто здесь она начинается с инфраструктуры.
Что это меняет в коммуникации с врачом и пациентом
Если главная задача теперь в приверженности, будет конечно же меняться и сама коммуникация. Врачу уже не так нужна информация о том, что лечение работает, это он знает из множества гайдлайнов, ему нужна помощь с тем, что происходит с пациентом между визитами, и нужна она там, где он реально работает, то есть в МИСе и в собственном телефоне, а не на отдельном портале с паролем. Ему нужна простая сводка (унифицированный дэшборд) вместо потока сырых цифр с сенсора, короткий сигнал о том, у кого из пациентов что-то пошло не так, и материалы, которые можно одним действием отправить человеку. В статье «Врач больше не гуглит» я писал, что точкой входа в информацию для врача становится как раз ИИ и здесь получается та же логика, только применительно к маршруту пациента как говорится «от и до». Для пациента коммуникация тоже перестаёт быть брошюрой, которую выдали на приёме. Она становится постоянным фоном, и её ценность в том, что человек понимает свой план и чувствует ту самую уверенность, о которой говорит гайдлайн EASD.
Я вижу здесь одну конструкцию, в которой врач и пациент должны работать в одной плоскости. Они оба видят одни и те же данные и один и тот же план, а информация ходит в обе стороны. От пациента к врачу идут показатели устройств, самочувствие и короткие ответы на вопросы, в том числе про дистресс, а ИИ собирает это в понятную сводку прямо в МИС. От врача к пациенту идут план, объяснения, напоминания и ответы, но решение при этом остаётся за врачом и в такой экосистеме участвуют сразу несколько контуров.
- МИС как рабочее место врача. Туда стекаются данные, и там врач видит не поток цифр, а сводку и сигналы.
- Цифровые устройства пациента. Сенсоры и глюкометры, тонометры, умные весы, трекеры активности и даже сна (сейчас высокая популярность таких устройств).
- Государственные сервисы. Электронная медкарта и запись к врачу через «Госуслуги», а в июне 2026 года в ОМС включили дистанционное наблюдение за пациентами с диабетом. Глюкометр через приложение передаёт показатели в систему, а при отклонениях врач получает сигнал и он или медсестра может оперативно связаться с пациентом.
- Контуры поддержки в виде школ пациентов, медсёстры и координаторы, психологическая помощь при дистрессе, пациентские организации, телемедицинские консультации, аптека и лаборатория, а ещё семья и те, кто ухаживает за пациентом.
- Мессенджер пациента как самый простой и быстрый канал связи с ним. Человеку не нужно ставить ещё одно приложение и вспоминать пароль, сообщение приходит туда, где он и так проводит время каждый день, в мессенджерах или социальных сетях.
И главное условие, без которого вся конструкция не взлетит. Экосистема должна встроиться в ежедневную рутину пациента и в его привычки, в том числе цифровые. Замер привязан к утреннему кофе, а не к абстрактному «два раза в день». Напоминание приходит тогда, когда человек может что-то сделать и формат такой, каким человек уже пользуется. Кто-то читает короткие тексты, кто-то слушает голосовые, кто-то смотрит видео. Именно эту мысль формулирует IDF, чью позицию в Милане представлял Амит Кумар Дей. Технология должна встраиваться в жизнь человека, а не человек подстраиваться под технологию. Как всегда говорят, что лучшее приложение для пациента то, которое ему не нужно устанавливать.
Что я забираю с EASD
Для себя я вынес четыре мысли. Приверженность нужно проектировать как продукт, а не списывать на характер пациента, и главной метрикой цифрового сервиса в диабете должна стать персистенция, а не число скачиваний или входов в какую-либо цифровую экосистему.
Метрики технологии расширяются, рядом с HbA1c встают уверенность и дистресс, и сервисы, которые их не меряют, скоро будут выглядеть устаревшими.
ИИ и любые цифровые инструменты нужно в первую очередь проверять на тех, кому они нужнее всего, потому что именно там модели пока работают хуже всего.
И коммуникацию с врачом и пациентом пора строить как единый двусторонний контур, встроенный в их день, а не как набор отдельных каналов, которые к тому же сегодня одни а завтра могут резко поменяться.
Дальше, в конце октября, будет большое мероприятие ESMO в Мадриде, и я посмотрю, как та же история выглядит уже в онкологии. Все материалы этой серии, как обычно, у меня в рубрике «Цифровое здравоохранение».
Личное мнение автора. Материал носит информационный характер, не является медицинской рекомендацией и не отражает позицию работодателя.